Волк, мой друг,Стоит на перекрестке.Россыпь звездМерцает в шерсти серой, жесткой.Мечта раздирает глотку.

К этому же периоду относится и серьезная любовная драма. Три года Ваня и его сокурсница, полунемка-полуамериканка, тоненькая и нервная Каролина, были неразлучны. Потом все стало разваливаться по никому, и прежде всего им самим, не понятным причинам. По всей вероятности, он никогда не прекращал ее любить. Одно из лучших стихотворений этого сборника было, быть может, вдохновлено именно этой девушкой, хотя метафорически оно уходит в другие сферы.

Она мой последний варяжский корабль.Она торопится к ныряльщику в объятья.Я поднимаю ее на своих плечах…Моя возлюбленная, о да,она – это все, чем я обладаю,что считаю лучшим в себе.Мое сокровище, которое промотаю.Сердце от любви распарывается по швам,и не приметаешь.Но я осмелюсь, да, я осмелюсьэтот корабль за собой вести…

И она призналась, когда мы в августе 99-го собрались оплакивать Ваню, что никогда не переставала его любить. Быть может, беда бы не стряслась, если бы они не расстались.


Он стал время от времени появляться в России. Не уверен, что он чувствовал с ней какую-то прямую связь, все-таки он был прежде всего молодым американцем, однако Россия все чаще проявляется в сумрачной живописи его стихов.

московский день за моим окномна шторм надвигающийся похожя не буквально это просто чувствотемно как в пять часов утра такойгустойи мрачный воздухи вечно ждешь опасности как будтона сердце камень в тридцать фунтов весомв России каждый выглядит печальнымпод этим камнем сдавлен похоронен

Жесткий контраст с миром его детства и ранней юности в солнечной Калифорнии, постсоветская нищая Москва.



13 из 21